October 2nd, 2015

удивление

Инструмент "Зеленый Маркер"

инструмент зеленый маркер

Вдумайтесь, сколько пользы вы получаете от общения с человеком, который на ваш взгляд не очень компетентен, или например, не обладает интересными для вас качествами. Более того - он вас временами раздражает.

Логический ответ - пользу вы не получаете. Но человечество не может выжить и развиваться вне социума, поэтому предлагаем ознакомится с таким инструментом для управления сознанием как "Зеленый Маркер".

Collapse )
promo boeing_is_back декабрь 12, 2017 10:21 680
Buy for 220 tokens
Бывший офицер ГРУ Дмитрий Таран поведал нам, что ждет Россию в ближайшие 25 лет (время одного поколения). Он не только рассказал о скрытых угрозах, но и способах их решения. Речь идет о выживании тебя и твоей семьи. Россия - огромная страна. После так называемого "выдоха" - распада…
нихера не делаю

ГиберНация

ГиберНация

Читая мертвых писателей, думать не нужно, их уже оправдала история, уже известно, что их мнение верно. Поглощая строчки, просто мысленно киваешь "да верно, очень верно", их заблуждающихся современников отсеяла история, предоставив нам творчество победителей.

Подлинная литература — это зеркало общества, привязанное ко времени. Зачастую, она живет еще десяток лет, после смерти автора, а потом становится историей. Спустя пятьдесят лет, она немного отдает сухостью костей, усопших авторов. Потому многие, дабы избавится от сухости, при чтении, пьют чай.

Читая современников, приходится включать некое первородное чутьё, анализировать и взвешивать идеи. Признавать одного писателя и придавать забвению другого, отвергая его изображение. Сегодня, мы в некотором роде лишены данной привилегии. Современная литература в упадке, живые писатели пишут как мертвые. Они игнорируют время и отказываются признавать окружающую действительность, просто паря над современностью.

Вот кого читать? Может быть Паланика, пишущего для американских домохозяек, мастурбировать на страницы произведений гарема Устиновых? Или же погрузится в грезы Д. Айка о системе и мировом заговоре, начать бояться телевизора и изучать дзен-буддизм под Пелевиным? А быть может окунуться в шлак, под копирку, от Кинга, познакомиться с перепачканным маркетингом вместе с Бегбедером, познать замызганные чувства, признав посредственные миры фэнтези, детективов, эзотерщины? Последний писатель умер три года назад, это был Брэдбери. После его смерти произошло многое, но это не нашло отражения в трудах мертвецов. Литературу превратили в голый продукт и для того, чтобы он лучше продавался, в книги стали протаскивать идеи гениев, предназначавшиеся для другого времени.

Collapse )
Основной

О генетиках Лысенко и Вавилове

Оригинал взят у aloban75 в О генетиках Лысенко и Вавилове

Мы настолько привыкли жить в мире шаблонов и стереотипов, что разучились не только мыслить, но даже интересоваться чем-либо.

Я говорю не обо всех без исключения (исключения, к счастью, есть!), но о подавляющем большинстве, которое с такой непоколебимой убежденностью судит о вопросах, в которых вовсе не разбирается и ничего о них не знает.
Спросите например любого, что он думает о Вавилове и Лысенко. Не у молодежи, конечно, которой эти фамилии вовсе неизвестны, а у людей постарше, тех, кто еще помнит «Огонек» конца 80-х и фильм «Белые одежды».

Вам ответят, что Вавилов был генетик, а Лысенко – гонитель генетики (кто захочет блеснуть эрудицией, добавит, что Лысенко был «мичуринец»).
Между тем это не имеет никакого отношения к правде. Это всего лишь стереотип, причем тупой, примитивный, рассчитанный на полное (даже не частичное, а именно полное!) невежество, незнание предмета.

Правда в том, что и тот и другой были генетиками.
И Лысенко и Вавилов утверждали существование генома и законы наследственности. Принципиально они расходились только в одном – вопросе о наследуемости приобретенных свойств.

Вавилов считал, что приобретенные свойства не наследуются и геном остается неизменным на протяжении всей истории своего существования. В этом он опирался на работы Вейсмана и Моргана (отсюда «вейсманисты-морганисты»).

Лысенко же напротив утверждал, что геном может изменяться, фиксируя приобретенные свойства. В этом он опирался на неодарвинизм Ламарка.
Collapse )